сёнагон, сенагон, записки у изголовья

«Записки у изголовья»

Придворная дама японского императорского дворца Сэй-Сёнагон более тысячи лет назад оставила сборник записок, которые даже сейчас остаются увлекательными и актуальными.

Пожалуй, это главное, что меня удивило: книга, написанная столетия назад, человеком совершенно далекой культуры и исторической эпохи – все равно перекликается с современной жизнью и трогает сердце, озвучивая мои собственные мысли и чувства.

О чем же «Записки у изголовья»? Полные буддийской созерцательности, они о восприятии обыденных вещей: явлений природы, празднеств, людских характеров и повседневной жизни.

Коротенькие, зачастую всего по одному абзацу, заметки заставляют воображение воссоздавать исчезнувший мир.

По недостоверной информации Сэй-Сёнагон писала «Записки…» для себя как дневник. Однако они были украдены одним из её гостей.

сёнагон, сенагон, записки у изголовья
Как-то так, возможно, выглядела Сёнагон.
Портрет куртизанки. Китагава Утамаро (1754–1806)

Пишут также, что Сэй-Сёнагон не была красавицей, но очаровывала всех своей мудростью и острым умом.

По обрывочным сведениям до нас дошло, что она была замужем и, возможно, имела детей. Как это ни странно её супруги были людьми невыдающимися, и в итоге Сэй-Сёнагон осталась одна.

Никто теперь не узнает, чем закончилась её удивительная жизнь: стала буддийской монахиней? Старухой-затворницей?

Мне хочется верить, что Сёнагон всё же встретила старость в любящей семье, не зная нужды, может быть с кем-то из своих старых дворцовых друзей.

Сэй-Сёнагон, ведь ты была так наблюдательна и хитра, твоя жизнь просто должна была сложиться достойно до самого конца!

Это просто чудо, которое происходит здесь и сейчас: женщина, ходившая по земле тысячу лет назад, от которой уже и праха не осталось, вдруг оживает, и вы видите минувшее её глазами. Вы смотрите на своё настоящее её глазами.

То, что радует сердце:
Прекрасное изображение женщины на свитке в сопровождении многих искусно написанных слов…
…Во время игры в кости много раз подряд выпадают счастливые очки. …Глоток воды посреди ночи, когда очнешься ото сна.

…Томишься скукой, но вдруг приходит гость, в обычное время не слишком тебе близкий. Он сообщает последние светские новости, рассказывает о разных событиях, забавных, горестных или странных, о том, о другом… Во всем он осведомлен, в делах государственных или частных, обо всем говорит толково и ясно. На сердце у тебя становится весело.

Из записок Сёнагон можно также найти любопытные особенности отношений между мужчинами и женщинами. Они кажутся довольно демократичными, естественными и в то же время возвышенными. Так, придворные дамы и знатные вельможи могли проводить ночи за разговорами о литературе и светской жизни.
Навещать друг друга в поздние часы также было довольно обычным делом.
А мужчина обычно рано утром, покинув возлюбленную, поскорее отправлял ей благодарное любовное письмо.

Но тот, кто покинул на рассвете ложе этой дамы, не столь забывчив. Слуга уже принес от него письмо, привязанное к ветви хаги.

…Нередко выглянешь из глубины дома – и вдруг увидишь, что возле дамы спит мужчина, повесив свою одежду на церемониальный занавес.
Зимой или летом это всегда любопытное зрелище.

Он – мужчина стройный. Шаровары его внизу более густо окрашены, а, может быть, двух цветов: индиго и пурпура. Прическа… впрочем, это неважно. Одежды глянцевато-алые или ярко-желтого цвета керрии, башмаки так и блестят.
До чего же он хорош, когда быстро-быстро пробегает перед храмом!

Мужчина приятной внешности целый день играл в «сугороку»…

японцы поцелуй, любовники
Любовники на верхнем этаже чайного домика. Китагава Утамаро, 18 в.

И сейчас известно, что японская культура черпает вдохновение в природе, тысячелетие назад эта связь была ещё крепче. Так, Сэй-Сёнагон придает значение множеству растений и животных, размышляет об их внешности и названиях – всему тому, что для современного человека не стоило бы и внимания.

Мне очень жалко миномуси — «червячка в соломенном плаще». Отец его был чертом. Увидев, что ребенок похож на своего отца, мать испугалась, как бы он тоже не стал злобным чудовищем. Она закутала его в лохмотья и обещала: «Я вернусь, непременно вернусь, когда подует осенний ветер…» – а сама скрылась неведомо куда. Но покинутый ребенок не знает об этом. Услышит шум осеннего ветра в пору восьмой луны и начинает горестно плакать: «Тити, тити!» — зовет свою мать. Жаль его несчастного!

личинка в собоме, личинка в песке
Миномуси, или личинка бабочки мешочницы

Или вот:

Как не пожалеть и «жука-молотильщика»! В его маленьком сердце родилась вера в Будду, и он все время по дороге отбивает поклоны. Вдруг где-нибудь в темном уголке послышится тихое мерное постукивание. Это ползет «жук-молотильщик».

И конечно же цветы! На протяжении всей книги, Сэй-Сёнагон не перестает восхищаться цветами и оставлять о них наблюдения.

Из луговых цветов первой назову гвоздику. Китайская, бесспорно, хороша, но и простая японская гвоздика тоже прекрасна. Оминаэси — «женская краса». Колокольчик с крупными цветами. Вьюнок «утренний лик». Цветущий тростник. Хризантема. Фиалка.
…Вьюнок «вечерний лик» с виду похож на «утренний лик», — не потому ли, называя один, вспоминают и другой? «Вечерний лик» очень красив, пока цветет, но плоды у него безобразны! И зачем только они вырастают такими большими!»

Китайская гвоздика
Китайская гвоздика

Чуткой Сэй-Сёнагон внимательна и к мимолетному бытию:

Ребенок играл с самодельным луком и хлыстиком. Он был прелестен! Мне так хотелось остановить экипаж и обнять его.

Записки полны мудрых наблюдений, которые актуальны и по сей день:

То, что редко встречается. Тесть, который хвалит зятя. Невестка, которую любит свекровь. Человек без малейшего недостатка. Все в нем прекрасно: лицо, душа. Долгая жизнь в свете нимало не испортила его…

Что говорить о дружбе между мужчиной и женщиной! Даже между женщинами нечасто сохраняется нерушимое доброе согласие, несмотря на все клятвы в вечной дружбе.

А чего стоят её тонкие эмоциональные заметки!

То, что неприятно слушать.
Твой возлюбленный напился и без конца твердит одно и то же.
…Родители, уверенные, что их некрасивый ребенок прелестен, восхищаются им без конца и повторяют все, что он сказал, подделываясь под детский лепет.

Природа осталась прежней, как и людские характеры, а вот быт и исторические декорации сменились бесповоротно. Оттого и удивительно вдруг узнать, что во времена Сёнагон люди искренне верили заклинателям, приравнивали императорскую чету к небожителям и могли заучивать поэмы томами.

Кстати, о поэзии. В древней Японии времен Сёнагон знание японских и китайских поэтов было обязательным для образованного человека, ровно как и умение на месте слагать поэтические строки. Неудачно продекламированное стихотворение могло опозорить и сделать человека предметом насмешек. В то время как остроумные и глубокие строки – возвысить в статусе и вселить уважение.

Именно этим и была известна сама Сёнагон, внимательная к окружающему и искусная мастерица слов, она будоражила дворцовый мир своими способностями и находчивыми поступками.

Глубокий неторопливый читатель не раз отложит «Записки…» чтобы задуматься о жизни. Сравнит, что было и что стало. И как так получилось, что стебелек морской травы вместо письма когда-то мог сказать больше, чем слова на бумаге…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code